Сердце зверя [СИ] - Оксана Головина

— Расправь плечи, не сутулься!

Зои видела, как подруга по привычке пытается засунуть руки в карманы, ища их на платье.

— Их здесь нет, дорогуша. Сегодня ты женщина! Смирись с этим фактом! — она зло ткнула ее в бок.

Хавьер, улыбаясь, наблюдал за ними, слыша каждое слово взволнованной девушки.

— Нелегкий труд, быть вашей подругой, Виктория.

Он слышал так же и едва уловимый нежный перезвон, который могла издавать только одна известная ему вещица. Она все-таки повязала его ленту. Алый край ее едва был виден из-под длинных волос. Что за девушка… он так жалел, что правила приличия не позволяли ему схватить ее за руку и не отпускать до конца вечера. Или до конца времен. Это желание так неожиданно охватило его, что он сцепил руки за спиной, боясь, что пересечет площадь и схватит ее.

Меж тем, музыка притихла. Взгляды присутствующих обратились к округлой сцене в центре площади.

Хавьер сухо усмехнулся. На открытии праздника, Главы городов выступают с приветственной речью. Незыблемая традиция…

Глядя, как Виктория сложила руки на груди, отступив в тень деревьев, он еще больше нахмурился. Пробираясь через притихшую толпу, он слушал, как начали аплодировать тем, кто вышел поприветствовать приглашенных. Зазвучали знакомые голоса, повествующие о достижениях, достигнутых за прошлый год. Медовые речи лились с помоста, и капитану уже стало казаться, что ноги вязнут в потоке сладкой лжи. Уже подходя к Виктории, Хавьер увидел, как руки напарника тепло легли на ее напряженные плечи. Дмитрий опустил голову, положив подбородок на ее макушку. Так просто, так легко. Он слышал, как она успокаивалась. Зависть, ревность, шумной волной окатила его, заставив остановиться, не дойдя до своей цели. Через миг, он сам устыдился своих чувств. Словно глупый мальчишка! Ему не стоило и малейшего труда, читать их, как открытую книгу, и он понимал, что эта любовь другого плана. Нечто более трогательное, и вечное. Ему лишь хотелось, чтобы и в его руках, она находила то успокоение, что дарил ей северянин. Возможно ли это? Цветы, медовые речи и «золотой диван» здесь были бесполезны, но она не сняла ленту! Довольная улыбка, наконец, озарила его смуглое лицо. Видаль подошел, остановившись рядом с ними, наконец, прислушиваясь к словам говорившей на возвышении Главы Вереск.

— Говоря о перенаселении городов, хочу отметить их достижения и проблемы…

Аромат, исходивший от ее волос, обдуваемых искусственными потоками воздуха, не давал ему сосредоточиться на звучавших словах. Хавьер повернул голову, желая глянуть на нее, но встретился со смеющимся взглядом Левина. Он подавился воздухом, поняв, что лейтенант, и без «волшебной» сыворотки видит его как на ладони.

— Черт… — Видаль расслабил давивший галстук, сердито обернув поля дорогого сюртука.

Отчет, раздававшийся со сцены, тем временем продолжался:

— На данном этапе, мы твердо можем утверждать, что знаем, как решить эту проблему…

— О чем она говорит? — капитан нутром почуял приближение бури.

— Вскоре на открытом Совете будут представлены проекты наших специалистов. Вы сами сможете убедиться в целесообразности предусмотренных в нем изменений…

— Что они задумали? — Видаль подался вперед, желая лучше видеть происходящее на помосте.

— Истинное объединение — это то, что необходимо для наших земель. Не должно остаться неопределенностей и пустоты между нами. Слиться в один огромнейший, перспективный мегаполис…

Он понял, наконец. Беспокойство не было напрасным. Отчаянные предположения заставили его голос зазвучать неожиданно громко в окружающей тишине.

— Проект подразумевает интеграцию местных жителей? — взгляды окружающих, моментом переключились на него. Глава Южного города, в виду слабого здоровья, сидевший во время приветственной речи, холодно опустил на него свой взгляд.

Уголки губ Софии Вереск едва тронула улыбка. Она повернулась лицом к нему, выражая показное внимание.

— Для особо нетерпеливых, смею повториться и заверить, что после утверждения, проект будет представлен на открытом Совете. Все нюансы, разумеется, будут учтены и обработаны оптимальным образом.

— Оптимальным образом? Обработаны… черт…

Глава 25

Отойдя в сторонку, она вновь расправила сверкающие серебряным шитьем полы платья. Длинное, в пол, оно скрывало ее искалеченную ногу. Туфли ей больше никогда не одеть, но она никому не собиралась показывать своих чувств. Нога заныла, и она прислонилась к деревянной опоре, обвитой разноцветными шелковыми лентами. Беседка была возведена, для желающих отдохнуть вдали от шумной толпы. Как раз то, что нужно. Если затеряться, то все можно списать на обстоятельства. Ее просто не должны найти до конца праздника.

Зои, приглядевшись к удобным плетеным креслам, под занавесом, решила задержаться здесь подольше. Ступив на выложенную округлыми камнями дорожку, она привычно услышала металлический стук подошвы протеза. Но к нему прибавился и другой звук. Она не успела обернуться, как ее схватили за руку повыше локтя.

— Наслаждаешься вечером, Розевски? Отчего же в одиночестве?

— Пустите! — Зои вырвала свою руку, отступая от профессора.

— Не хотелось бы думать, что ты избегаешь меня, — Ссон внимательно глядел на нее, до тех пор, пока она не вздохнула, и не подошла к нему, словно кролик к удаву.

— Что вы задумали?

Профессор достал из нагрудного кармана тонкий контейнер и, выдвинув крышку, высыпал на свою ладонь серебристую капсулу.

— Ты должна заставить принять ее.

Зои холодно глянула на протянутую ладонь.

— Она не станет, есть ее. Она заподозрит!

— Нет, моя дорогая. Я говорю не о Виктории. Ты должна дать это лейтенанту Левину.

Она, судорожно выдохнув, отшатнулась от него.

— Я не желаю этого делать! Причем здесь Дмитрий? Вы сказали, что я должна только привести его на празднование!

Профессор не стал ее дослушивать, произнеся как всегда спокойно и размеренно:

— Необходимо начать следующий этап. Не вздумайте пренебречь моими словами, Розевски. В случае отказа, этим вопросом займутся мои люди. Их работа не будет выглядеть столь элегантно.

— Он пострадает?.. — в горле застрял предательский комок, болью не дававший глотнуть.

— Спросите, пострадаете ли вы.

Ссон, вложив капсулу в ее ладонь, сжал ее, не давая упустить на пол. Затем покинул ее.

Она осталась стоять, словно ледяная статуя, переливаясь серебром. Оцепенение длилось, казалось вечность. Затем, она все же смогла себя заставить повернуться к дорожке.

Что он задумал на этот раз? Как ей хотелось, чтобы все закончилось раз и навсегда. Но уже долгое время, тайно проводя свои собственные исследования, она горько понимала, что все еще только предстоит. У нее не было волшебного средства, способного остановить изыскания ни ИЛа, ни уж тем более Купола. Бессилие и ощущение собственного ничтожества как ученого специалиста, не давали спать по ночам. Не давали жить вовсе.